28 июня ему исполнилось 80. В качестве игрока Валентин Салин в 1956 году выиграл первую Спартакиаду народов СССР, а, перейдя на тренерскую работу, поднял на европейскую вершину луганскую «Звезду».
Команда ветеранов луганской «Звезды» и Валентин Салин
Тогда, в 1972-м возглавляемая Валентином Ивановичем команда выиграла Кубок обладателей кубков и серебро чемпионата СССР. В тот момент никто не мог предположить, что после такого успеха фамилия Салин надолго исчезнет из волейбольных протоколов. Преуспевающий тренер стал жертвой жестокой советской системы. Вернувшись к обычной жизни лишь через десять лет, Валентин Иванович волею «инженеров человеческих душ» оказался в российском Волгодонске. И начал там деятельность волейбольного тренера заново.
Вся моя жизнь связана с волейболом, из него я никогда по своей воле не уходил и в нем, видимо, умру, - начинает беседу с корреспондентом «СПОРТглавреда» Валентин Иванович. – Сейчас так и вовсе живу одним только волейболом. А чтобы о наших победах не забыли, то я, когда последний раз приезжал в Луганск, привез часть своих экспонатов и сдал в местный краеведческий музей.
Поздравлений с юбилеем, наверное, было много?
Поздравлял мер города Волгодонска, начальник спортуправления Ростовской области, три поколения девчонок, которых я здесь тренировал, организовали встречу. Телефонных поздравлений тоже не счесть. Звонили из Днепропетровска, Одессы, Волгограда, Йошкар-Олы… Да много было звонков! Получается, меня уже дней пять с юбилеем поздравляют. А вообще живу я здесь один. Разговариваю только с фотографиями. Да и живу, честно говоря, на таблетках. Силы уже не те. У меня ишемическая болезнь сердца.
Чем сейчас занимаетесь?
Хотел бы сказать ничем. Но на это «ничем» уходит слишком много времени. Совсем недавно, в мае приезжал в Луганск на турнир памяти моего воспитанника, олимпийского чемпиона Валерия Кривова. Привозил туда команду Волгодонска, где живу и работаю почти 30 лет. Здесь регулярно сужу местные соревнования – ветеранские, среди медиков, атомщиков и прочее. Куда приглашают, там и работаю. Это для души. А еще радуюсь за свою дочь Анастасию, которая потихоньку подбирается к основному составу екатеринбургской «Уралочки». Она по возможности постоянно ко мне приезжает. Неделю назад вот побыла немного и опять в Екатеринбург улетела. Настя в «Уралочке» уже шесть лет тренируется, играет на позиции пасующей. Крупная такая девочка, выше меня ростом.
Это благодаря вам дочь оказалась у Николая Карполя?
Для начала замечу, что женскую волгодонскую команду я принял, когда она восьмое место из восьми в чемпионате Ростовской области занимала. Проработал с ней 15 лет. В итоге вывел нынешний «Импульс» в высшую лигу. Настя тренировалась у меня, постепенно росла в мастерстве. В шесть часов утра дочь у меня уже делала зарядку. За два часа до отбоя – еще раз зарядка. Кроме того, я разработал Насте комплекс упражнений, который помогал ей лучше развиваться. А в тренировочном зале дочь многому научил ее первый тренер Юрий Кравцов, которого, к слову, тоже я приобщил к волейболу. Он ведь – бывший баскетболист, а поскольку в Волгодонске существует дефицит на волейбольных специалистов, я попросил тренировать детей представителя другого вида спорта. Должен сказать, что детскую школу здесь тоже открыли по моей инициативе. Я пять лет добивался ее открытия. Поскольку не было где тренироваться, для нас выстроили большой зал. Но сегодня он уже не принадлежит школе. Там развлекаются богатые, играя в боулинг.
Но вернусь к рассказу о дочери. В один момент тренировавшая тогда команду в Волгодонске моя воспитанница Лариса Цуканова (свои первые шаги в волейболе она делала у ныне покойного Алексея Грищенко) поставила перед дочерью вопрос ребром – или спорт, или учеба. Анастасия выбрала учебу. Я ее выбор одобрил. Учтите, что девчонка тогда училась в восьмом классе и не получала за свои выступления ни копейки. А в школе Настя была круглой отличницей. Однажды она должна была готовиться к контрольной работе, а тренер настояла на том, чтобы дочь пришла на тренировку. Та отказалась. Я в это время как раз был в Луганске. Вернувшись, подхожу к Цукановой. «Лариса, - говорю. – Дай Насте возможность тренироваться, когда она может, из уважения ко мне. Я заслуженный тренер СССР, Украины». Цуканова ответила категорическим отказом.
Вскоре в Волгодонск на очередной тур чемпионата вместе со второй командой «Уралочки» приехал Николай Васильевич Карполь. Мы с ним знакомы не один десяток лет. Николай Васильевич посмотрел на Анастасию и говорит: «Приезжайте в Москву на базу в Новогорск». Мы туда добирались сутки на автобусе. Карполь сразу сказал дочери: «Переодевайся, будем работать». Помню, Настя сильно разволновалось. Оно и не странно, ведь ей, 13-летней девушке доверили тренироваться рядом с такими выдающимися волейболистками, как Екатерина Гамова, Евгения Артамонова, Елена Година. Все заслуженные мастера спорта! В течение двух тренировок Карполь и его помощница Валентина Огиенко просматривали Анастасию, а потом сказали, что девушка способная.
Когда я вернулся домой, вторая супруга посчитала меня сумасшедшим. Дескать, умудрился отправить 13-летнего ребенка в за 2500 километров от родного дома в первую олимпийскую школу. «Давай так решим, - отвечаю. – Как скажет Настя, так и будет». Дочь сказала: «Я еду. Нас двое, а ты одна». Так я повез Настю в Екатеринбург, в школу олимпийского резерва. Вот так, потихонечку, надеюсь, дочь встанет в стартовую шестерку «Уралочки». Тренеры уже сейчас эпизодически выпускают ее на матчи Суперлиги.
Вы тоже когда-то были сильным волейболистом…
Самой почетной для меня была победа в первой Спартакиаде народов СССР в 1956 году. Украина тогда выступала блестящим составом, которым руководил не менее выдающийся тренер Александр Дюжев. Капитаном у нас был Михаил Пименов. Отличную игру показывали еще двое киевлян Юрий Савченко и Иван Тищенко, Харьков тогда представляли Владимир Горбунов и Борис Ломоносов. Также в команду входили одесситы – ныне покойные Эдуард Унгурс, Анатолий Закржевский, Георгий Мондзолевский, Марк Барский и Георгий Гафанович.
Выделялись мы тройкой высокорослых игроков Горбунов – Савченко – Тищенко. Я тоже играл в стартовой шестерке. К слову, когда моя дочь едва перешла в «Уралочку», ее капитаном была Елизавета Тищенко. Через нее передал привет отцу. «Как вас представить?» - спросила Лиза. «Салин Валентин Иванович. Мы вместе выигрывали первую Спартакиаду народов СССР», - говорю.
Родились вы, если не ошибаюсь, в Москве?
Да, и там сейчас живет мой на пять лет старший брат. Он ветеран войны, перенес три ранения. После войны наша мама работала в системе Государственного академического большого театра. Так вот, представители искусства обычно отдыхали в Доме отдыха большого театра, который находится в Поленово. Однажды я туда приехал вместе с мамой.
На тот момент я занимался теннисом. Любовь к волейболу мне привили артисты большого театра. Играть я начал поздно – в 18 лет. Вместе с тем в Доме отдыха я пробовал себя даже в балетной опере. В то время познакомился со многими знаменитостями оперной сцены – народными артистами СССР Лепешинской, Семеновой, Улановым, Ханаевым, Лубенцовым, Большенковым, Краузе, который играл за московский «Спартак». Одним словом, втянулся я и начал тренироваться. Тренировались мы с братом с 11-ти часов вечера до часу ночи. Возвращались домой в три ночи! Когда было время, тогда и тренировались.
Но я был награжден за упорство и в 1952 году был включен в состав молодежной сборной СССР. На турнире в Каунасе, где выступали сборные Украины, Ленинграда, Москвы мы заняли третье место, за что получили звания мастеров спорта. Тогда это звание носили, как орден! И пошло-поехало. В те годы мы играли и тренировались вместе с такими выдающимися волейболистами, как Поярков, Венгеровский, Терещук, Миргородский. Давно их уже не видел. С радостью бы пообщался с ними. Но, к сожалению, у меня даже нет транспорта, чтобы самостоятельно выехать куда-то дальше за пределы Волгодонска. Хорошо хоть дочка помогает. Благодаря Насте сделал операцию на глазах – у меня была катаракта. Теперь опять могу судить, а то даже не знаю, что бы делал.
Как вы оказались в Украине?
Отбыв армейскую службу с 1950 по 1954 годы (тогда служили по четыре года), я соответственно покинул команду ВВС. Ко мне приехал тогдашний секретарь комсомола Одесского педучилища имени Ушинского Юрий Курильский, в последствии – хороший тренер. Предложил мне переехать в Одессу. Говорит: «Поступишь у нас в институт». «Как? – спрашиваю. – Ноябрь на календаре, а я четыре года не учился». Но ничего, уговорил. Помню, привезли меня сразу в тренировочный зал в центре Одессы.
Жить в общежитии я не хотел, попросил комнату. В итоге поселили меня в комнате спортзала на Молдаванке. Зарплату обещали одну, а дали меньше. Конечно, возмутился. Дескать, не выполните условий – сажусь и уезжаю. Для убедительности даже билет в Москву приобрел. Руководство зашевелилось. Дали мне, кажется, 60 или 70 рублей. Позже прибавилась стипендия от московского «Буревестника». На команду одна степендия была в размере 140 рублей, а остальным давали по 120. Тренер команды Дюжев распорядился, чтобы мне дали 120. Но с Москвы пришло распоряжение: «Салину – 140, остальным – по 120».
Играли вы долго, как по нынешним меркам…
До 39 лет. И еще, возможно, выступал бы. Но во время переигровки с киевским «Спартаком» в украинской столице сломал ногу. Долго восстанавливался, потерял прыгучесть. Должен заметить, что в последние годы был уже и тренером, и капитаном. На заре своей тренерской деятельности, когда мне доверили сборную Украины, работал с такими блестящими в будущем игроками, как Ширяев, Терещук, Миргородский. В Одессе мне дало квартиру армейское ведомство, потому перешел тренировать из «Буревестника» в СКА. Ко мне пришли играть Закржевский, Унгурс (им, к слову, тоже помог получить квартиры). В итоге мы вышли в класс А. Потом уехал на два года в группу войск в Германию. Разогнал там всех пьяниц и тоже вывел команду в класс А.
В Луганск вас лично секретарь обкома Владимир Шевченко приглашал?
Нет, его заместитель. Первый раз он приезжал ко мне еще перед моей поездкой в Германию. Но тогда в Луганск не поехал. Поработав в Германии, понял, что руководителей там интересовало, в первую очередь, первенство Вооруженных Сил. Его мы выиграли два или три раза, однажды были вторыми. Мне хотелось расти в профессиональном плане. Тогда и принял предложение луганчан и впоследствии создал ту блестящую команду, которая в 1972 году выиграла Кубок кубков.
Вы воспитали множество сильных волейболистов. Но три из них стоят особняком…
Конечно, ведь они олимпийские чемпионы. В 1968 году в Мехико золото Игр выиграл Володя Беляев, а спустя 12 лет в Москве чемпионами стали Валерий Кривов и Федя Лащенов. А вообще в 72-м году в Луганске у нас собралась очень сильная команда. Пять или шесть лет назад я собирал ребят, с которыми мы выиграли Кубок кубков, здесь у себя в Волгодонске. Приехали почти все – Слепцов, Халецкий, остальные. С разных городов посъезжались ко мне воспитанники. Когда мне исполнилось 75, они приезжали поздравлять меня на машинах.
С ностальгией вспоминаю период, когда мы играли международные турниры в городе Краснодоне – Кубок «Молодой гвардии». Юношеские, но туда приезжали сильные команды из Польши, Болгарии. Победила команда, в составе которой выступали будущие олимпийские чемпионы Кривов и Лащенов. С тех пор я много раз хотел поехать в Краснодон. Но постоянно что-то не получалось.
После выигрыша Кубка кубков ваш карьерный рост, казалось, должен только продолжаться. Но судьба распорядилась по-иному. За то, что тогда произошло, зло на кого-то держите?
Нет. Тогда времена были такие. Партийные верхушки дрались между собой, а надо было кого-то сделать крайним. Крайними оказались мы с тренером женской команды Луганска, ныне, к сожалению, покойным Владимиром Семеновичем Черновым. Да многие тогда пострадали. Суть вопроса в чем. Однажды к нам приехал генеральный секретарь ЦК КПСС Леонид Брежнев. Он покритиковал первого секретаря ЦК КПУ Владимира Щербицкого. Леонида Ильича имел неосторожность поддержать в этой критике секретарь Луганского областного комитета партии Владимир Шевченко.
Хрущев уехал, а Щербицкий начал шерстить всех секретарей обкомов. Искали лазейки и первым в Луганске пострадал Владимир Чернов, а потом и я. 13 декабря 1972 года меня арестовали. Началась крутежка. Меня обвиняли по статье 86-й, часть 3, светило от десяти лет до расстрела. Замечу, что за то, за что меня тогда посадили, сейчас награждают. Меня обвинили в том, что я устраивал людей на обувную фабрику на зарплату. Будто бы я был директором той фабрики! Во время процесса прокурор обвинял меня в том, что я в обком партии едва ли не ногой дверь открывал. В общем, отбухал я десять лет, от звонка до звонка. Из-за этого у меня распалась семья, жизнь пошла кувырком. Правда, с первой женой мы не поссорились. Она вместе со старшей дочерью и внучкой живут в Луганске. Когда приезжаю туда, то останавливаюсь у них.
В общем, по этапу я очутился в Волгодонске. Мне оставалось отбыть еще половину срока. Правда, позже меня опять вызывали в Луганск с предложением принять команду. Тогда ответил, что приехать, конечно, могу, но с условием, что скостят хотя бы 25 процентов срока. Я говорил, что в таких условиях невозможно работать. Ведь мне позволялось иметь только стол, табуретку и вешалку.
Собственно, из-за той истории во многих украинских волейбольных справочниках я отсутствую. Меня будто бы не существовало. Так или иначе, я всегда с благодарностью буду вспоминать тогдашнего руководителя Луганска Владимира Шевченко. Он очень любил спорт и сделал все, чтобы добились успеха и волейболисты, и футболисты. С нашей командой Владимир Васильевич так и вовсе тренировался три раза в неделю.
К сожалению, начало 70-х так и осталось для вас пиковым в профессиональном плане. Но в Волгодонске вы тоже создали команду, которая сейчас выступает в высшей российской лиге. Правда, женской…
Первый опыт работы с женщинами получил еще в конце 60-х, когда работал в Одессе. Там я почасово тренировал женскую команду сельхозвузов. Втихаря от наставника женской команды Одессы Горбачева приходили его девчонки. И просили, чтобы я оттренировал им тот или иной элемент. К примеру, Тамару Шурду, которая впоследствии стала игроком сборной, я научил играть первым темпом. Девушки удивились, что с ней произошло. Тамара никогда так не играла. Ну, та по секрету и рассказала подругам, в чем дело. Начали ко мне обращаться и другие представительницы одесской команды.
В Волгодонске же начинал создавать команду с нуля. Если бы вы видели, как я сюда приехал! Телогрейка с номером, гамнодавы на ногах. «Снимите эту форму» - говорят мне. «А че? Я, как говорят, законный зек» - отвечаю (смеется). В общем, я уже говорил, что в тот момент, когда я принял волгодонскую команду, они занимали в чемпионате Ростовской области последнее место. Через два года мы стали призерами. Замечу, что тогда делал все, чтобы удержать своих воспитанниц дома. За 15 лет работы я добился от руководства города выдачи волейболисткам 15-ти квартир.
Но с женщинами дело ведь обстоит не так однозначно, как с мужчинами. Их я тоже, как тогда в Луганске, оформлял «подснежниками». При этом предварительно вопрошал, не получится ли так, что меня загребут во второй раз. Так вот, тогда предложил директору атомной станции заключать с волейболистками трехлетние контракты, согласно которым каждая из девушек не имеет права три года рожать. А то как получалось? Едва получит квартиру – через три месяца беременеет. У меня не было возможности подготовить команду! Но директор на такие условия не согласился. Потому постоянно приходилось выкручиваться из ситуации теми людьми, которые оставались в наличии.
В прошлом году волгодонский «Импульс», кстати, тренировал украинский специалист Игорь Филиштинский. Мне очень импонировала его работа. Я присутствовал на всех тренировках – и утренних, и вечерних, и детских. Игорь Дмитриевич, к слову, всегда советовался со мной. Больше всего в его работе мне нравилось то, что он ко всем игрокам относится одинаково. Несмотря на былые заслуги, спуску не дает никому, заставляет всех работать с максимальной отдачей. Филиштинский смотрит в корень – это его отличительная черта. Мне очень жаль, что он не остался в Волгодонске и принял «Балаковскую АЭС». Думаю, проведи Игорь Дмитриевич свою линию еще год, «Импульс» был бы в лидерах высшей лиги. Но что поделать, если в Волгодонске существуют материальные проблемы?
